Люблю тебя, о Божий храм,
Вселяешь радость в мою душу.
Здесь возношусь я к небесам,
И мир я этот не нарушу,
Поверив радостным слезам.
Здесь обитает в верных Бог.
Здесь нету грани меж мирами.
Понять я это превозмог
В молитве мирной под хорами
Поющих гласа стройный слог.

Мое знакомство с батюшкой Александром (Генераленко) было спонтанным. Все началось с того, что в субботу вечером ко мне позвонил друг Владимир и пригласил утром поехать в Зазимскую церковь, чтобы познакомиться с батюшкой Александром.

В полвосьмого утра мы на машине друга выехали из просыпающегося Киева в направлении Броваров. Буквально перед городской чертой мы свернули налево в сторону начинающегося хвойного леса. Повиляв немного по крутым изгибам довольно приличной дороги, мы въезжали все дальше в глубь лесную. Салон машины наполнился свежим ароматом хвои. Володя заметил мое изумление и сказал: “Дорога хорошая, это потому что за селом в нескольких километрах разместился министерский дачный поселок. А-а… запахло как! Это в машине, а представь как дышится в самом лесу”. И начал рассказывать о целебных свойствах хвойных ароматов.

Проехав пятнадцать минут по лесной дороге, мы въехали в село. По обочинам дороги началась полоса высоких заборов, за которыми разместились одноэтажные кирпичные, кое-где деревянные сельские домики. Возле одного из двориков на скамейке сидело несколько бабушек, обсуждавших сельские события и новости. Перед ними у дороги на табуреточке лежала кучка морковки, несколько буряков и обмотанная белой бумагой трехлитровая банка.

“Видишь, бабушки торгуют, банку поставили в знак того, что продается молоко”, — пояснил мне товарищ.

Мы въехали в село, и я заметил, как с левой стороны в гуще деревьев на миг показались золотые главки Зазимской церкви. От ожидания скорого прибытия к храму сердце наполнилось благоговейным трепетом .

“Как мудро устроены храмы — заметил Володя — увидишь невдалеке запрятавшуюся в деревьях церквушку, и тут же душу наполняет чувство умиления. Сразу вспоминается евангельский сюжет и как будто сам Христос предстает перед тобою невидимо. Раньше в силу нашего атеистического прошлого, когда я еще не был верующим, со мной произошел интересный случай. Проходя возле храма, меня посетили такие же ощущения, и я захотел зайти”.

Вот несколько поворотов и мы выехали на идущую к храму дорогу. Показался золоченый купол луковичной формы на тонком барабане, плавно переходящий в шатровую кровлю колокольни, которая соединяется с притвором восьмигранным арочным цилиндром. Потом во всей красе показался фасад храма с незатейливыми, но весьма тожественными узорами.

Подъехав к церковному двору, мы остановились под кронами каштанов, росших у церковной ограды. Вышли из машины и направились к церковному зданию. Володя пошел в храм на богослужение, которое уже началось, а я остался прогуляться по дворику и рассмотреть церковь.

Жемчужина архитектуры

Меня поразил ее внешний вид. Она была прекрасна. Внушительное, как для села, выложенное фигурной кладкой и увенчанное золотыми главами, здание храма устремилось к небу, поражая изяществом форм. Я не мог оторвать своего взора от этого рукотворного чуда. Вокруг церкви нет ни асфальта, никакого другого покрытия, такое чувство, что она просто растет из земли. А если посмотреть на оконные проемы, то можно увидеть массивность стен и метровую толщину. Я увидел, что по периметру карнизы церкви обрамлены поскатными гирляндными орнаментами.

Церковь как бы опоясывается нижним ярусом, который состоит из боковых пределов с алтарными апсидами. Центральной осью всего здания является 30-ти метровая колокольня, которую дополняют пять маковок. Центральный объем храма по углам увенчан куполами, которые опираются на попарные пилястры.

Я с таким восхищением рассматривал этот, выстроенный в русском стиле храм, что не заметил, как ко мне подошла бабушка Соня.

“Как, нравится наша церковь?” — спросила она улыбаясь.

“Да — воскликнул я. Это просто удивительно! У вас храм городского типа и видимо какие-то особые причины предшествовали строительству”.

“Это постарался архиеп. Павел (Субботовский) — продолжала свое повествование моя собеседница. Он был сиротой и воспитывался у родственников. Поскольку мальчик имел очень красивый голос, то его взяли певчим в хор. С этого момента начался его карьерный рост, и он достиг епископства. В благодарность Богу за промышление в его судьбе владыка построил здесь эту церковь. Вот такая история. А пока давай пойдем в церковь на службу”.

В храме

Мы зашли в храм как раз в тот момент, когда фольклорный церковный хор, выражая все аспекты простой сельской души, громогласно запел “Херувимскую песнь”. В сопровождении пономарей, держа в руках чашу со Святыми Дарами, из алтаря на солею вышел батюшка Александр. Хор затих, и священник произнес “Великого Господина и отца нашего…” Затем батюшка вернулся в алтарь, и хор запел: “Яко да царя всех подымем…” Фразы песнопения исполнялись бабушками искренно, без лукавства и ханжества. В исполнении слышалась особая певческая школа, которая сформировалась в этом храме не одним поколением. Свои акценты привносила в пение и руководитель хора матушка Вера — супруга отца Александра. Уверенно управляя хором, она придает ему соборное звучание. Как поведал нам батюшка, она в свое время была регентом во Владимирском соборе.

Я отыскал глазами товарища, который стоял у клироса, и подошел к нему. Володя мне шепнул на ухо: “Каждый посетивший эту церковь, говорит, что в ней дышится особенно легко. Здесь ощущается сформировавшаяся не одним поколением благодатная намоленность”.

И, правда, за время пребывания в храме, я как будто окунулся в безграничный мир некоей свободы. Время, потеряв свою сокрушительную силу, приостановилось, и наступил момент безграничности. Мне уже ничто не мешало обратиться к Тому, кого искала душа на раздорожье безисходности и отчаяния. Поистине нет благоприятнее обстановки для того, чтобы наконец-то позаботиться о спасении своей души. Я почувствовал как ослабевают узы страстей и дурных привычек, просветляется ум, и интеллект желает поринуть в безграничный мир Божественных идей.

Вдохновленный, я дальше продолжал рассматривать храм, который состоял их трех пределов. Меня поразила простота внутреннего убранства. От былого царского иконостаса остался только первый ярус, с которого на прихожан смотрят великолепного письма лики Христа Спасителя и Пресвятой Богородицы. Их, как потом рассказал отец Александр, написали монахини Киевского Флоровского монастыря. Верхний — он же второй ярус иконостаса состоит из с икон апостолов, видимо написанных в послевоенное время. Все иконы украшены рушниками, на которых меня удивили типичные для Зазимья орнаменты, вышитые гладью местными мастерицами, а не крестиком как это принято в моем родном крае. На стенах центрального придела, посвященного Воскресению Христову, разместились аматорские работы, выполненные “художником-умельцем”, а в боковых приделах стенопись исполнена уже современными художниками. В нижней части церковные стены, клиросы покрашены голубой краской, что внесло свою коррективу в интерьер здания, наполнив его чисто сельскими мотивами.

Служба почти уже закончилась, хор умолк, матушка стала читать подготовительные молитвы к Святому Причастию. Поставленным голосом уверенно выводила церковным речитативом каждый слог. Мне представилось, что именно так молятся ангелы перед престолом Божиим. В этот момент я заглянул в алтарь через приоткрывшиеся пономарские двери. Там показались фигуры двадцатилетних ребят в черных подрясниках. Заметив мое любопытство, одна из бабушек мне объяснила, что это “академисты”. После причащения батюшка стал произносить на солеи проповедь, которая меня умилила и тронула. Изумило то желание, с которой он пытался внести слова мудрости в наши сердца. Священник Александр пытался на примерах из жизни по-простому показать в чем заключается смысл человеческой жизни, какими методами можно достичь Царствия Небесного в условиях современного мира. Бабушки, хмуря брови, вслушивались в его слова, и казалось, будто он говорит именно об их проблемах и невзгодах. Поистине тяжело найти подход к человеческому сердцу, тем более вызвать на откровенность простого человека, измученного нелегкой жизнью, разными проблемами. А эти бабушки многое увидели на своем пути и войну со всеми ее ужасами, и послевоенное время, и сейчас им приходится не сладко. Отец Александр нашел в общении с ними струны, чтобы достучаться до их сердец.

. Там показались фигуры двадцатилетних ребят в черных подрясниках. Заметив мое любопытство, одна из бабушек мне объяснила, что это “академисты”. После причащения батюшка стал произносить на солеи проповедь, которая меня умилила и тронула. Изумило то желание, с которой он пытался внести слова мудрости в наши сердца. Священник Александр пытался на примерах из жизни по-простому показать в чем заключается смысл человеческой жизни, какими методами можно достичь Царствия Небесного в условиях современного мира. Бабушки, хмуря брови, вслушивались в его слова, и казалось, будто он говорит именно об их проблемах и невзгодах. Поистине тяжело найти подход к человеческому сердцу, тем более вызвать на откровенность простого человека, измученного нелегкой жизнью, разными проблемами. А эти бабушки многое увидели на своем пути и войну со всеми ее ужасами, и послевоенное время, и сейчас им приходится не сладко. Отец Александр нашел в общении с ними струны, чтобы достучаться до их сердец.

После богослужения

После богослужение Володя познакомил меня со священником Александром, который пригласил нас в церковный домик на трапезу. За время службы “академисты” успели наварить постного супа, стушить картофель с сардинами и натереть салат из капусты. Этим нехитрым кушаньем они стали угощать батюшку и, естественно нас, — дорогих гостей.

Трапеза плавно переросла в очень интересный разговор. Батюшка нам рассказал, что село Зазимье возникло еще в Домонгольскую эпоху, а начало ему дал детинец, основанный здесь князем Всеволодом Давидовичем. Детинец в свою очередь вырос на острове, который омывался с обеих сторон двумя рукавами реки Десна. Первый храм был построен в самом центре детинца и был посвящен Святому Преображению. “Вы, наверное, обратили внимание, что в храме чувствуется особая благодать — продолжил настоятель. Дело в том, что здесь ранее был отшельнический скит Киево-Печерской Лавры. Да и само село также некогда находилось в ведении Лавры. Остались предания, что монахи были хорошими хозяевами, и людям тогда хорошо жилось. Когда селом завладели униаты, то они деревянный Преображенский храм переоборудовали в Николаевский костел и начали притеснять сельчан. Люди обратились за помощью к архимандриту Киево-Печерской Лавры святому Петру (Могиле), впоследствии митрополиту. Святитель собрал казацкое войско, и те освободили Зазимье...” В завершении нашей беседы мы поговорили о проблемах этого храма, на что батюшка ответил: “Не секрет, что наша церковь нуждается в помощи. Слава Богу, благодаря поддержке наших меценатов, мы уже сделали много. Заметьте, у нас уже частично расписаны боковые приделы. В этом году с помощью родственников архиепископа Павла (Субботовского) заменены и позолочены купола храма, покрыта новым железом крыша. У нас есть желание обновить иконостас, украсить внешние фасады. И, признаюсь, работы непочатый край. Надеюсь, что милостью Божией и общими усилиями дело пойдет дальше”.
Священник провел нас к машине и, благословив, сказал: “Приезжайте к нам на Пасху, на праздничную службу, тем более что именно в этом году исполняется сто восемьдесят лет со дня основания храма”. На что мы с Володей ответили: “Вашими молитвами, батюшка, постараемся”. “Тем более, что в такие праздники — продолжил священник — Господь посылает особую благодать”. Владимир завел машину, и мы поехали обратно в столицу, покидая этот уютный уголок.